Истории выживших

16 лет после
------------------------------

Меня зовут Жанна Цирихова. Мне 46. Семейную жизнь я всегда представляла так: мама, папа, трое деток. Замуж я вышла в 92-м, через год у нас родилась Зарина, в 96-м — вторая дочка, Лиза.


Лизе в возрасте 3 лет был поставлен диагноз «врожденная нейросенсорная тугоухость 4-й степени». Она была протезирована и носила слуховой аппарат. Мы с этим заболеванием как могли боролись… Знаете, как меня иногда называли в городе? «Лизина мама». Да-да, именно так, потому что Лизу запоминали из-за ее природного обаяния: она была необыкновенно общительным, легким человеком.

Ко второму классу Лиза стала заметно прогрессировать. Она заговорила. Ее направили в обычную школу, не коррекционную. Накануне 1 сентября 2004 года я специально съездила во Владикавказ, чтобы купить цветы учителям покрасивее. Зарина перешла в пятый класс, Лиза во второй. Реакция Лизы во время захвата была неординарно смелой: видно, ей надоело слушать угрозы и истерики террористов, она вдруг вскочила и на весь зал закричала: «Мама! В конце концов, кто вообще эти дяди и чего они от нас хотят? Я приду домой и все-все про них папе расскажу!»

Жажда нас доконала уже на второй день. Я вынуждена была взять Лизу на руки и пойти к террористам просить воду. Нам повезло: на второй день удалось раздобыть чуть-чуть воды у заложницы-врача, которой террористы разрешили оказывать помощь тем, кто совсем плохо себя чувствовал. К сожалению, она погибла.

Я запомнила мгновение перед взрывом: что-то свистяще-шипящее, и потом все поглотила яркая белая вспышка. Пришла в себя, вылезла из-под груды мусора и человеческих останков, лежавших на мне. Быстро обнаружила Зарину, она была жива. Немного погодя — Лизу. Я потормошила ее, она не отозвалась. Потом уже нащупала на ее голове глубокую дыру… Мы почти достигли окна, как появились трое террористов. Они крикнули: «Кто живые, выходите из зала!» Я хотела вытащить Лизу, но террорист посмотрел на нее и сказал: «Оставь ее. Она умерла».

Я обернулась, когда мы уже выходили из зала, и… увидела свою Лизу, живую, но с окровавленным лицом. Я бросилась к ней со всех ног, обняла, прижала к себе: «Лиза, доченька, как же я тебя, как же… оставила?» Дочь мне не ответила, и я обругала себя: я ведь сама сняла с нее слуховой аппарат. Еще я заметила, что у Лизы не было одного глаза: он был выбит и болтался на кусочке ткани. В шоке я прошептала Зарине: «Ты представляешь, Зая, наша Лиза теперь будет без глаза…» После выяснилось, что это дочь наших соседей, и она меня узнала.

Вбежали три спецназовца. Хотя они были в шлемах, я очень хорошо рассмотрела одного из них и потом узнала из траурных теленовостей, кто он. Это был офицер «Вымпела» майор Михаил Кузнецов. Запомнила его рыжие усы и глаза с искоркой. Кузнецов нам крикнул: «Женщины, берите детей, залезайте на стол и прыгайте в окно». И мы выпрыгнули…

Нашу Лизу искали 10 дней. Потом был мучительный процесс опознания. Мой ребенок сгорел, и опознавала я ее по пломбе на верхнем зубе, по цвету и длине волос и по сохранившемуся на теле лоскутку трусиков.

Сколько нужно времени, чтобы прийти в себя? Вечность.

Хотите верьте, хотите нет, но в этом во всем есть некий мистицизм. Была у нас необыкновенная курица-несушка. Так вот, повадилась она заходить в комнату Лизы и нести там яйца, причем аккурат на ее постели. Все наши друзья и родственники над этим подшучивали. Однажды кто-то из них сказал: «Ну вот, будет вам еще кто-то… Цыпленок».

Мало-помалу спустя три с лишним года я пришла к пониманию, что Зарине нужен кто-то еще, что мы не можем не попытаться. Сестра и муж меня поддержали. Я родила Алину в 40 лет.

Я знаю, найдутся такие, кто осудит и скажет что-то вроде: как у них все быстро… О мертвой-то дочери позабыли. Это не так. Мы не забыли и никогда не сможем вычеркнуть из памяти нашу Лизу. Но у Зарины теперь снова есть сестра. А счастье слышать детский смех, слышать слово «мама» — это ни за какие деньги не купишь.

Жанна Цирихова с дочерьми Зариной (справа) и Алиной (слева). Погибшая Лиза не забыта, то есть тоже рядом