Истории выживших

16 лет после
---------------------------------

Меня зовут Сокаева Лариса. Мне 53 года. С моим будущим мужем мы учились в аспирантуре. Девочка моя, Альбина, родилась в 1992-м. Она все хотела знать и успеть. И вязала, и шила, и пела, и танцевала. До сих пор, куда ни заглянешь, или рисунок найдешь, или платьице, сшитое ею, или какую-то модельку.


В школе она была почти отличницей — одна-единственная четверка по русскому. Вела дневник. Мы никогда туда не заглядывали. Потом, после ее смерти, прочли — узнали, что ей нравился мальчик один по имени Георгий… Ей было двенадцать, когда она погибла. Сейчас ей было бы двадцать два, и я часто с сожалением думаю, как мне не хватает ее советов.

В первый же день террористы заявили нам, что взрослые воду не пьют — только дети. По кругу пошло ведро с кружкой. Мерили по глотку. И моя дочь, сделав глоток, прильнула к моему рту губами, чтобы дать воды… На второй день мы сосали платки, фартуки, уголки платьев, смоченные водой. На третий день многим пришлось пить мочу. Альбина пила.

Последние часы перед взрывом мы сидели в самом центре спортзала. Мне стало дурно от духоты. Я встала и кое-как пробралась к окну. Помню, как один из террористов крикнул: «А ну сядь быстро!» И тут мир побелел, стало горячо, я потеряла сознание. Дочь свою я увидела лежащей на полу рядом. На ее лице, в районе верхней челюсти, было ранение, маленькая дырочка, и еще одна в верхней части головы слева. Она была без сознания. Я стянула с себя майку и накрыла ей рану. Взяла ее за ручку и просто лежала и держала ее так. Огонь приближался ко мне, я понимала, что сейчас начну гореть. В этот миг какой-то спецназовец поднял меня и помог вынести дочь на улицу.

Потерять своего единственного ребенка, жить с этим — вот настоящий ад. Я сама умерла. Нудная рутина существования, апатия ко всему, муки совести, часы на кладбище, постоянное самоедство. Время не лечит… Это иллюзия. Мне очень помогли психологи из центра планирования семьи в Москве. Меня необыкновенно поддержал муж, хотя ему было очень непросто. Я забеременела с помощью экстракорпорального оплодотворения в июне 2005-го.

В 2006-м у меня родился сын, назвали Георгий, как в дневнике дочери. Альбина много раз умоляла меня: роди мне братика! Получается, мы ее желание выполнили. Спустя два года после рождения Георгия я встретила одну бывшую заложницу: у нее погибла дочь. Она живет одна. Детей у нее нет. Она из тех, кто считает рождение или усыновление предательством памяти погибшего ребенка. Она посмотрела на меня с сыном и спросила: «Ну, теперь ты счастлива?» Я отшатнулась: «Как ты можешь так говорить? О каком счастье речь?» Сейчас, когда Георгию восемь, я могу с уверенностью сказать: да, я счастлива. Но я пришла к этому счастью через страшную боль.