Истории выживших

16 лет после
------------------------------

Марина


Меня зовут Марина. Фамилия моя Пак. По профессии закройщик женской одежды. Когда Света пошла в школу, я стала преподавать в Театре детской моды. Я мечтала о такой работе: в Осетии дети очень красивые.

В тот самый день перед уходом Света — знаете, она верующая была девочка, очень чистый ребенок и всегда молитву Серафиму Саровскому перед уходом читала, а в тот день почему-то еще и на коленях молилась. Я увидела и не стала ее беспокоить. Двенадцать лет ей было, я не знаю, о чем уж она молилась, только завтракать она отказалась, а в дверях повернулась ко мне, перекрестила и так ушла.

Когда прозвучал первый взрыв, я побежала к школе. Там был мальчик знакомый, он меня не пустил, оттащил на дорогу. Самый-то момент, когда нужно было в школу бежать, я пропустила. Первая, кого я увидела на дороге, была Елена Сулетдиновна Касумова, учительница моей Светланы. Ее вели… Она вся-вся была в крови. Еще я увидела мальчика, тоже окровавленного. Я только тогда поняла, что произошло, и потеряла сознание.

Полгода я не могла в храм ходить. Или из чувства вины, или, как батюшка сказал, на Бога обиделась. Потом поняла, что моя работа должна быть связана с детьми. Я поняла, мое спасение в том, чтобы вся любовь, которая во мне накапливалась, материнская… я должна куда-то ее деть, иначе наступит момент сумасшествия.

Среди детей, которым я преподавала и с которыми часто по работе встречалась, была Эмиля Адырхаева. На какой-то утренник я даже одела ее в платье Светы. Она мне чем-то Свету напоминала… характером, что ли. Спокойная, чистая такая девочка. Алан, их отец, работает у нас врачом в городской поликлинике. Известный терапевт, врач от Бога. Его дочери Эмиля и Милана вместе с мамой Ириной были заложницами. Ирина погибла.

Мы зарегистрировали брак. Даже в газете местной про нас написали, поздравляли все, радовались за нас. Мне казалось: с девочками все получилось, особенно с младшей. Первые полгода я каждый вечер ложилась и анализировала весь свой день, вспоминала все-все, что было. Думала, вот здесь я правильно поступила или нет? Я не хотела им быть мачехой. Матерью хотела быть.

Мы вместе прожили три года без трех месяцев. И… разговор-то я затеяла. Можно только гадать, жизнь настолько сложно устроена… Возможно, он наш союз посчитал предательством по отношению к Ирине. Как мне кажется, в самом начале он не мог справиться со своим горем, а потом с тем счастьем, которое само в дом пришло. Вначале было ужасно больно. Мне казалось, как так? Я живой человек, а со мной обошлись как с игрушкой! Наревелась… Мы сейчас общаемся, видимся. Я преподаю девочкам.

Три года я была одна. Конечно, это был двойной удар. Понимаете, первый раз я как мать не выполнила свой долг и не уберегла ребенка. Второй раз осталась одна и с чувством вины, что девочек бросаю.

Я встретилась с Германом 15 января 2013 года. Мне кажется, то, что я нашла его, — это и есть чистая воля Божия. Был обычный вечер, декабрь, телепередача — показали мальчика из детского дома. В общем, на следующий день я выехала в Астрахань.

Первая встреча? Без лукавства скажу: я ничего не ощутила и ничего не поняла. Осознала только, что оставить этого ребенка уже не смогу. Мы ведь одной крови как-никак, корейцы мы. Когда я Германа домой везла, он спал у меня на коленях, а я думала: правильно ли я поступила? Стану ли я для него той матерью, какой он представляет меня? Сейчас живу для того, чтобы этот ребенок никогда не пожалел, что ему Бог именно такую мать послал…

Знаете, у каждого человека есть свое предназначение. Я хочу прожить все этапы жизни ребенка вместе с ним и быть уверенной, что все было сделано не зря.